Телефон/факс: 8 (3452) 799-257
Время работы:Пн-Пт 09-17
22.10.2015
88

Ровесники Ямала

Ровесники Ямала

 

Ах, война, что ж ты сделала, подлая…

 

Не забывайте того поколенья,

чьё детство украла война.

 

 

 

Ей было 11 лет! Всего-то! Когда началась война. Что она понимала? Рассудком, возможно, ничего, вот только детское сердечко затрепетало от слёз матери, провожавшей отца на фронт, от страха близкого и, возможно, вечного  расставания с ним.  Душа пребывала в растерянности и недоумении, а глаза зорко следили за взрослыми, пытаясь определить, как и где следует помочь им, чтобы всё стало как прежде: необременительная привычная помощь маме, столь желанное общение с соседской ребятнёй в поисках новых знаний в школе и манящих приключений.

 

Родилась девочка АняБархатова на Тюменской земле в деревне  с говорящим названием Дальнее Травное. Травы, стало быть, не по пояс, а по самую макушку всем малолеткам и тем, кто уже пошёл в начальную школу. А Дальнее, потому что близким для детворы оно было только первые три года, а потом приходилось мерить километры до соседней деревни, где уже учились по 7-ой класс. И всё бы ничего (привычно ведь),  но грянула война  «и потащила за собой детей, не ведающих детства». Рано повзрослевшие дети стали кто вровень со взрослыми, кто рядом и впряглись  вместе с ними в воз безмерного труда и лишений.

 

Всю войну Аня с весны по осень - в поле: на покосах травы, на уборке хлеба. Девочке доверили лошадь – единственное транспортное средство тогда. Как заправский ездовой возила она то, что вырастили и спроворили взрослые.  Сопровождал воз обычно кто-нибудь из взрослых, вёз нужную документацию, следил за правильностью учёта. А лошадь, досмотр за ней, кормёжка – это было уделом девочки, с малолетства понимавшей значимость тягловой силы для тех, кто работал на земле. Это только может казаться, что особого труда здесь нет. А на самом деле «тпру» и  «но» по бездорожью и ухабам так за день  истерзают, что вечером, отпустив лошадь на отдых, и сама падала здесь же, в поле. Летние ночи коротки: только лёг – уж вставать пора. И снова «тпру», «но» до ночи, отмахиваясь от назойливой мошки и комара.  А если выдавалась минутка-другая голодными глазами выискивали траву саранку (луковичное растение), быстренько выкапывали её  и сразу в рот или запасали к вечеру, чтоб отдать матери, которая смешивала её с картошкой – получалось еды больше, а значит сытней.  Ещё одна травка, дудки, не ускользала от зорких ребячьих глаз. Её тоже ожидала участь саранки. Вы, сегодняшние дети, вдумайтесь: никаких «барни», «киндер-сюрпризов», даже конфет. Одна трава –лакомство, и ту надо найти!

 

Зимой, когда сезонные работы значительно сокращались, дети ходили в школу, учились, но обязательно помогали в домашнем хозяйстве, которое у колхозников обычно было большим: куры, утки, гуси, овцы, корова. Даа, хозяйство было большим, а есть было нечего… На каждую единицу птицы и скотины был вменён определённый налог, который не выплатить было нельзя! С каждой овцы, например, надо было сдать полторы шкуры,  сколько-то мяса, шерсти. И сборщикам налогов было всё равно, что овца в этом году не дала приплод, а значит, где взять полторы шкуры? Из-под каждой курицы должны были сдать столько-то яиц – и сборщикам было всё равно, откуда те яйца возьмутся, если куры не несутся. Нельзя было не выполнить норму налога – забирали всё подчистую! Жестоко? Да. Но ведь надо было кормить людей на фронте! Слышали, наверное, лозунг тех лет: «Всё для фронта, всё для победы!» Всё – это буквально всё. Выручала картошка, которую смешивали бог знает с чем, чтобы хоть как-то притупить сосущее чувство голода. И всё равно всегда так хотелось есть… Но продукты для фронта – это святое дело: умри, а сдай. Частенько выручала смекалка: чтобы предусмотреть возможные недостачи,  женщины прятали кое-что: то курчонка, то утёнка. Пересчитает комиссия всё: плодоносящие деревья, кустарники,  живность – а припрятанный курчонок, гляди, и спасёт позже семью, если не сдохнет и даст яичко. Те, кто ничего всё же не мог сдать, должны были платить деньги, а если и их не было, то долг переносился на следующий год и всё туже затягивал петлю на тощей шее нищей семьи. Дальше только тюрьма за саботаж и срыв поставок!

 

Деньги… деньги… откуда их брали в колхозе? На  молоканку (пункт сдачи молока) несли молоко от коровки, за что платили по 14 копеек за литр. Собиралась какая-то сумма, её расходовали на самые острые нужды, а остальное  берегли на «чёрный день».  На молоканке  молоко перерабатывали, выделяя сливки, а обрат возвращали –  что тоже хорошо: дополнительное питание для животных и людей.

 

А ещё государство подкармливало селян зерном. 20 граммов на трудодень – а к концу сезона набирался, хоть и небольшой, но тазик! Хотя это было ржаное зерно, не пшеничное,  всё равно, добавив в него всё той же картошки, можно было представить, что хлебушек кушаешь. Вот так и жила всю войну девочка Аня, отдавая свои силы, здоровье, во благо победы над врагом своей родины.

 

Война закончилась, девочка выросла и 18-летней вышла замуж за своего однофамильца  да так и осталась Бархатовой. С фронта пришёл  отец, хоть весь израненный, но живой. Возможно, именно он ел на фронте тот хлеб, составной частью  которого были и яйца с их подворья, и зерно, что перевозила дочка на колхозной кобыле.  Аня после окончания 7-летки окончила курсы счетоводов (ныне бухгалтерские) и работала некоторое время счетоводом в своём колхозе, а спустя некоторое время молодая семья перебралась на заимку (уединённое подворье, расположенное в лесу), где в отдалении вся семья пасла колхозных овец.

 

Пятерых детей родила Аня, а в живых остались только трое. Боль потерь двоих деток тоже пришлось пережить. Но два мальчика и девочка  ныне уже пенсионеры, имеют свои семьи. Всех детей супруги Бархатовы выучили, дали им средне-специальное образование, которое ни один из них так и не использовал в жизни, однако повысило уровень их интеллекта, расширило  жизненный кругозор (в чём, собственно, преимущество  образованных людей). С дочкой теперь живёт  Анна Степановна – с Ниной, к которой переехала после смерти мужа, убегая от одиночества из опустевшего гнезда. Живёт в прекрасных условиях, под чутким присмотром не только родной дочери, но и государства, которому она с детства авансировала свою  молодость, достаток, здоровье. Сегодня оногарантированно делает солидные денежные доплаты к её пенсии, бесплатно и без очередей лечит.  Вот только детство и молодость не вернуть. Ушли они вместе с войной и послевоенным лихолетьем.

 

 

 

Л.Гаврилова

Возврат к списку